Мир без насилия

  • wowslideshow
css slider by WOWSlider.com v8.7

 В рамках Комплексного плана противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2013-2018 в Черепановском педагогическом техникуме были проведены тематические  классные часы для студентов групп, обучающихся  по специальности 44.02.02 Преподавание в начальных классах, а также 29 сентября библиотекари Отдела обслуживания Центральной библиотеки для студентов групп №21 и №101 Черепановского пед. техникума провели информационную беседу – лекцию о терроризме на тему «Мир без насилия».

 К существующим глобальным угрозам безопасности добавилось такое социально негативное явление, как терроризм. С сожалением приходится признать: мы живем в век терроризма. И поэтому каждый человек: взрослый и ребенок – должен знать сущность терроризма, его истоки и возможные способы защиты от него.
Сотрудники библиотеки рассказали ребятам исторические аспекты терроризма, перечислили типы террористических организаций и их характеристики. Вместе со студентами вспомнили самые громкие и жестокие террористические акты в мире; были обсуждены необходимые действия в случае угрозы террористического характера.
По окончанию мероприятия библиотекари подарили педагогическому техникуму плакат с памятками по антитеррористической безопасности. Выражаем им огромную благодарность за подготовку и проведение данного мероприятия.

Неизгладимый след в душе каждого слушателя оставило письмо Агунды Ватаевой, выжившей в Беслане школьницы – 14-летней, которая 1 сентября 2004 года оказалась среди 1200 заложников, получила опасные ранения, но выжила и, придя в себя, сразу же записала в дневник все, что произошло в те страшные дни. В том теракте девочка потеряла маму, которая работала в школе учительницей начальных классов. Женщина стала одной из 334 погибших.

“Мы сбились в кучу. На асфальте валялись потоптанные букеты, туфли, сумки. Мы сидели у стены котельной. Люди в масках и с автоматами приказали нам молчать и подходить к спортзалу. Мы кинулись к дверям спортзала. В голове вертелось правило, которое нам твердили учителя: “В чрезвычайной ситуации главное – не паниковать”. Не паниковать было невозможно. Это чувство охватывало все тело, весь разум, все сознание. Хотелось бежать куда-то в толпу, подальше, где-нибудь спрятаться, скрыться…” – вспоминала она.

Первое убийство заложника и “вселявшие ужас шахидки с ледяным взглядом”

Вскоре последовало и первое убийство. По словам девочки, люди паниковали, многие были в истерике, и боевики потребовали замолчать, пригрозив в противном случае убить поднятого ими мужчину. “Мы старались, но страх и паника не отпускали. Раздался выстрел. Мужчину убили”, – пишет бывшая заложница.

После этого “наступила мертвая тишина”, только плакали и кричали дети. Террористы приказали выбросить все телефоны и сумки, заявив, что расстреляют 20 человек, если услышат телефонный звонок. Однако многие еще надеялись, что им удастся спрятать мобильники, однако после неоднократно повторенной угрозы и уговоров учителей с телефонами расстались даже самые упрямые.

К тому времени боевики уже разложили взрывчатку, вспоминает Агунда и описывает двух шахидок, которые стояли поблизости. “Они были в парандже, и их лиц не было видно. Только глаза и ноги. Они были в спортивных штанах и кедах. В одной руке у них были пистолеты, а другую они держали на кнопках от поясов. И еще у них ледяной, неживой взгляд… Именно женщины вселяли необъяснимый страх и ужас”, – признается она.

“Самое лучшее воспоминание из ада”

Первый взрыв прогремел 1 сентября часов около пяти, вспоминает 14-летняя бывшая заложница. Спустя несколько минут боевики завели одного раненого мужчину из десяти, которых ранее вывели из зала. Медсестре не разрешили принести лекарства из кабинета, и раненому попытались помочь подручными средствами. Что с ним потом стало, девочка не знает – он долго лежал возле них, а потом “его уже не было”.

К концу дня жажда и жара забили чувство голода, пишет школьница в дневнике. Пить хотелось так, что, когда к вечеру пошел дождь, сидевшие у выбитых окон стали хватать ртом дождинки. “Мама накрывала меня и девочек своим пиджаком, а я все время вылезала из-под него – под дождь. Мне было так хорошо! По-моему, самое лучшее воспоминание из этого ада”, – рассказывает она.

К концу первого дня стало известно о требованиях террористов, и у кого-то из взрослых вырвался комментарий: “Отсюда живыми мы не выйдем”. При этом террористы “весь день бегали по залу и кричали: “Никто не выходит на связь! Никому вы не нужны, мы все вместе сдохнем!”

Второй день, по воспоминаниям Агунды Ватаевой, был самым длинным. Террористы перестали раздавать людям воду, ссылаясь на то, что она отравлена, выборочно пускали в туалет: возле входа туда “образовалась огромная очередь, которую боевики время от времени боевики разгоняли криками и угрозами”.

Иногда террористы вели переговоры по мобильнику, то крича в трубку, то шутя. Заложникам говорили, что никто их не спасет и все они сдохнут. У людей без движения затекали ноги и руки, день тянулся крайне медленно, не было никаких новостей. Однако ближе к вечеру отпустили матерей с грудными детьми, после чего атмосфера в зале “стала легче”.

Также к вечеру боевики, “в которых проснулось что-то человеческое”, предложили пожилым людям и учителям переместиться в тренажерный зал, где было прохладнее. А перед этим, еще днем, террористы отказали в просьбе помочь пожилому мужчине, которому стало плохо, заявив: “Пусть умирает”. Сидевшая рядом с ним женщина, вдова, принялась ругаться и кричать, что вывело боевиков из себя. “Кто-то из них приставил дуло автомата к лицу этой женщины. Она продолжала: “Стреляй!” К боевикам подбежала директор школы: “Мальчики, не надо, пожалейте ее, она и так вдова”, – рассказывает школьница.

“И тут мне первый раз за все эти три дня захотелось заплакать…”

На третий день, по воспоминаниям девочки, “время тянулось очень медленно, жажда убивала, не хотелось даже двигаться”. “Дико хотелось спать. Я уже мечтала не столько об освобождении, сколько о смерти, потому что это казалось более вероятным исходом. В третий день все хотели только одного – конца. Любого конца, лишь бы все это кончилось”, – делится она.

Боевики при этом грозили расстреливать всех, кто будет терять сознание, и люди держались из последних сил, чтобы не валиться на пол. А около часа дня, как она пишет, раздался телефонный звонок. “Из Чечни выводят войска, – доложили боевики. – Если эта информация подтвердится, мы начнем вас выпускать”. И тут мне первый раз за все эти три дня захотелось заплакать, потому что появилась надежда, что мы вырвемся оттуда”.

Развязка: “Мне было все равно. Сил радоваться уже не осталось”

“А потом… Я потеряла сознание. Когда очнулась, надо мной горела крыша, все падало, кругом лежали люди. И первое, что я увидела, когда поднялась, – горящий и обожженный труп одного из террористов на стуле, под разорвавшимся снарядом, который заливал водой другой боевик. Они стали кричать, чтобы живые поднимались и выходили из спортзала в коридор. Мы с мамой встали и пошли. Я успела заметить небольшую рану на своей левой руке и успокоилась, что других ран нет. Я пыталась идти осторожно, везде лежали тела, дымящиеся деревянные брусья. У самой двери я увидела тело маленькой девочки. Наверное, тогда ко мне пришло осознание того, что это все реально”, – рассказывает Агунда Ватаева.

Боевики вывели заложников из спортзала в столовую и заставили выставить в окна детей, чтобы те махали солдатам тряпками и кричали, что в здании заложники. Но женщины не захотели ставить детей и встали на подоконники сами. “Вскоре раздался новый взрыв, очень сильный по своей мощи. Я смотрела в потолок, и горячая плотная взрывная волна окатила меня с головы до ног. Я подумала: “Вот и конец. На этот раз я точно умерла”, – пишет школьница.

“Но я очнулась. Кисть руки уже висела, кровью были залиты мои любимые часы. Посмотрела на ногу. Сквозь рану ниже колена я видела что-то белое, блестящее, похожее на кость. Мне было совершенно не больно, просто тяжело поднимать руку и ногу. Мама лежала рядом. “Нога, – сказала она. – Уходи”. Никогда не смогу простить себе то, что послушала ее, развернулась и пошла. Что это было? Откуда это предательство? Я поползла на четвереньках к выбитому окну. Рядом стояли какие-то печки. Добралась до подоконника. На одной из этих печек лежали два трупа раздетых истощенных мальчиков. Они были похожи, как братья. Видимо, этих ребят ставили на окно, чтобы они махали тряпками”.

“До улицы мне оставалось одно движение, когда моя нога провалилась в щель. Я уже ногу не чувствовала, не могла ее найти, все тянула ее, тянула, и ничего у меня не получалось. Внизу меня уже ждали. Наши военные кричали мне: “Давай, золотце, давай, солнышко!” А я не могла. От этого чувства бессилия и безнадежности я стала плакать. Но потом собралась и освободила ногу. Меня подхватили, положили на носилки, понесли через какие-то дворы, закинули в “пазик” и повезли куда-то. Моя правая ступня всю дорогу странно качалась. В “пазике” со мной лежала женщина, которая сначала жадно пила воду. А мне было все равно. Сил радоваться уже не осталось…”, – рассказывает бывшая заложница о последних минутах кошмара.

“На каждом медицинском документе у меня стоит печать “заложник”, – пишет нынешняя 22-летняя Агунда в своем блоге. – Спустя годы я привыкла к своим шрамам, привыкла не замечать их и не стесняться. Они стали частью меня. Без них я не могу себя представить. Но кроме шрамов и рубцов у меня есть и другие “интересные штучки”. Например, мой металл! Один в голове, один — в легком, множество других раскидано по телу. Не то чтобы я с ними ужиться не могу, но ощущения крайне дискомфортные, особенно головные боли и неразгибание “свадебного” пальца на правой руке”.